cabal_ussr (cabal_ussr) wrote,
cabal_ussr
cabal_ussr

Край левого фланга



Крайние с севера буксирные составы с линкоров высадились всего в нескольких сотнях метрах от холма Ари-Бурну. Спустя несколько минут крайний с севера эсминец высадил свой десант примерно в 400 м левее. Самой крайней с севера оказалась десантная группа Туллока, которая взошла на гряду Уокера. Таким образом, все турецкие аванпосты, располагавшиеся севернее гряды Уокера, не пострадали при первой высадке.

Местность севернее гряды Уокера полностью состоит из других крутых горных гряд, схожих с грядой Уокера, которая спускается к морю со стороны основной гряды. Эти гряды идут одна за другой подобно костям в рыбьем скелете; каждая гряда длиннее и круче последней. Покрытые кустарником долины между ними, которые пересекают четыре небольших горных ручья, почти полностью непроходимы даже в мирное время. При подходе к берегу эти долины переходят в сравнительно ровные площадки. Некоторые из них использовались для выращивания мака или хлопка, либо в качестве пастбищ. В некоторых местах отроги оканчивались холмами, более высокими, чем остальная часть отрога непосредственно за ними. Они походили на передние лапы дракона, оканчивавшиеся огромными когтями. Рассматриваемые холмы возвышались над небольшими ровными участками. Южные склоны большей части гряд, благодаря причудам природы, были голыми, с крутыми гравийными утёсами. Северные склоны, не такие обрывистые, в основном покрыты низкорослым кустарником.

Скан 321
Бой у Рыбацкой Хижины, 25 апреля 1915 г.

Непосредственно на севере от гряды Уокера находится один такой холм высотой 45 м (150 футов), который, после оборудования там аванпоста новозеландцами, стал называться «Пост №1». По факту он представляет собой оконечность первого отрога, который отходит от основной гряды позади Нэка. Это тот самый отрог, на верхней части которого, возвышаясь над горизонтом, Лейлор, Паттерсон и их отряды, находившиеся на обращённом к морю склоне Малышки 700, приняли свой отчаянный бой. В 90 м к северу от Поста №1 находится одинокий холмик высотой всего 18 м, уменьшенная версия соседних холмов, но отличающийся от возвышенностей, обрамляющих пляж. На его обращённой к морю стороне стояла длинная невысокая хижина из камня, скреплённого глиной: это была хижина рыбака, который в своё время рыбачил на этом берегу. Это место получило обозначение «Рыбацкая хижина» {1}. На обращённом вглубь склоне находилась меньшая хижина, выходившая на узкую ровную полоску, располагавшуюся между горами и двумя сближающимися отрогами. Немногие из сражавшихся в бухте Анзак знали о существовании этой второй хижины. Поскольку она выходила на небольшой загон для скота и находилась на внутренней стороне холма, её впоследствии назвали «Пастушьей хижиной». Между холмами и пляжем, высота которого при движении на север постепенно снижалась от подножий, находились небольшие открытые пастбища прямоугольной формы или участки обрабатываемой земли.

Когда десант с линкоров высадился на берег, по ним открыли огонь со стороны Поста №1 и Рыбацкой хижины. Однако темнота, элемент неожиданности и тот факт, что буксирные составы пристали к берегу в 800 м от турецких позиций, нивелировали эффект этого обстрела. Крайние с севера буксирные составы с эсминцев, высадившиеся в 450 м от них, с наступлением рассвета, и по причине, поднятой на турецких позициях тревоги, понесли более тяжёлые потери. Шедшие южнее буксиры, подошедшие к берегу в одно время, видели, как 12-й батальон, по их словам «попал в самое пекло». Одним из первых шагов, предпринятых полковником Кларком из 12-го, когда он высадился под этим огнём, была отправка лейтенанта Рафферти и его взвода непосредственно на север с задачей подавить эти позиции любой ценой. Лейтенант Стрикленд с одним взводом 11-го батальона пошёл вдоль самого берега; Рафферти шёл через ровные участки позади берега.

awmohww1-aif-vol1-ch150004

С Рафферти находились двадцать три человека из его взвода, а так же двадцать человек, отбившихся от своих групп. Его группа построилась в расчленённый строй и двинула на север через кустарник. Спустя некоторое время они наткнулись на ручей глубиной 1,8 м, который протекал по песчаному грунту до самого пляжа. Перед ними было небольшое пастбище с одиноко стоящим оливковым деревом. Справа от них возвышался высокий холм Поста №1. Впереди, примерно в 270 м вдалеке через открытый участок местности, находился меньший по высоте песчаный холм, на обращённом к морю склоне которого находилась Рыбацкая хижина.

Идти через ручей было нельзя. С какого-то возвышения на внутренней стороне открыли огонь, и бойцы стали падать замертво. Рафферти, взобравшись на высокий берег ручья, решил воспользоваться своим полевым биноклем и обнаружил противника, против которого был отправлен. Но бинокль намок при высадке, как и его носовой платок и рубашка. Он осмотрел берег, но никого не заметил. Огонь, который вёлся по ручью, вероятно, вели с вершины Поста №1 спереди с правой стороны, где, по мере рассвета, можно было видеть окопы. Впереди, на небольшом холме над Рыбацкой хижиной, определённо находились турецкие окопы. Рафферти думал, какой шаг ему предпринять, после того, как он заметил четыре белых шлюпки, плывших по морю с левой стороны от него. Они плыли точно в направлении Рыбацкой хижины. Он решил совершить бросок к следующему возвышению, подножию Поста №1, чтобы поддержать их высадку.

Для этого ему требовалось пересечь вышеупомянутое поле. Его бойцы и люди Стрикленда на пляже бросились бегом на возвышение. В отряде Рафферти при его пересечении пало двадцать человек; двенадцать из них погибли. Однако Рафферти, сержант Скиннер {2} и шесть других бойцов дошли до пригорка на дальнем склоне. Там они были хотя бы немного укрыты. Если в окопах на Посту №1 оставались турки, то высота была бы слишком крутой, чтобы можно было разглядеть их с подножия. Возвышение отделяло Рафферти от шлюпок, и он пошёл на гребень, откуда их было бы видно лучше.

Взобравшись на возвышение, он обнаружил, что шлюпки пристали к берегу. Перед ними на песке лежали солдаты из десантной группы. Но никто из них не двигался. Стремясь узнать, что они делают и каковы были их намерения, Рафферти попытался привлечь их внимание, но не получил ответа.

Уроженец Хобарта, рядовой Стаббингс {3}, стоявший позади него, вызвался пойти туда. Он положил свою винтовку и снаряжение и побежал через открытое пространство к ближайшей шлюпке. Он обнаружил, что все вокруг него были либо мертвы, либо настолько тяжело ранены, что были не в состоянии ответить. В конечном итоге он обнаружил четверых, укрывшихся позади шлюпки, с которыми он смог переговорить. Они не смогли сообщить ему ничего нового: большая часть солдат в шлюпках погибла. Он быстро побежал с донесением к Рафферти.

Произошло следующее. На рассвете четыре транспорта с большей частью 2-й бригады шли в один ряд в промежутках между линкорами к месту стоянки, находившемуся напротив места высадки. По плану 2-я бригада должна была высадиться сразу же после 3-й бригады и занять участок вдоль основной гряды в 3 км к северу от высоты 971. Она также должна была занять левый фланг от той точки до моря.

Поскольку 2-я бригада должна была идти по левую сторону от 3-й, её точка высадки располагалась севернее последней. Таким образом, её солдаты располагались на двух крайних с севера транспортах из четырёх, которые шли между линкорами. Эти транспорты встали на якорь в 04:45 {4}.

На крайнем с севера судне, Galeka, находились 6-й и 7-й батальоны. Командир Галики, капитан Бернард Барт [Bernard Burt], был типичным капитаном торгового флота, которых Великобритания воспитывала со времён Френсиса Дрейка. Своей внешностью и манерой речи он походил на героя произведений про «Капитана Кеттла», модных в то время. Его единственным желанием во время войны было нанести сокрушающий удар по немцам. По иронии судьбы, впоследствии он командовал плавучим госпиталем Glenart Castle, который потопила немецкая подлодка. Утром в день высадки его судно должно было встретиться с буксирами, которые после высадки 3-й бригады на берег должны были вернуться и подобрать пехоту с транспортов 2-й бригады. Офицеры на этих лодках должны были знать о месте высадки 3-й бригады, и, скорее всего, должны были отвезти 2-ю бригаду на подходящее место высадки где-то севернее. При высадке на берег батальоны должны были встретить офицеры штаба и направить на место встречи.
Galeka прибыла точно в назначенное время. Буксиров видно не было. Капитан Барт продолжал движение по намеченному курсу и привёл судно близко к берегу, будучи впереди остальных на 550 м. Там он встал на якорь. Однако шлюпок видно не было. Пушки на Габа-Тепе открыли огонь. 5 минут спустя шрапнель стала рваться совсем рядом с Галикой. Для судна стало слишком опасно долго оставаться на этой позиции. В одну из её шлюпок попал снаряд. Бойцы 6-го и 7-го пехотных батальонов столпились на палубах, и коммандер Соммервиль, находившийся на борту офицер флота, отвечавший за безопасность солдат и судна, решил немедленно начать высадку войск на собственных шлюпках судна. Полковник Эллиотт из 7-го батальона, командовавший войсками, выступил резко против такого решения, ввиду того, что его люди готовились к высадке с буксиров. Если бы они воспользовались шлюпками с судна, которые имели меньший размер, то вся высадка была бы дезорганизована с самого начала. Более того, они должны были узнать о выбранном месте высадки от буксирных составов, вернувшихся с берега. Эллиотт и Соммервиль могли только приказать своим бойцам высадиться «слева от 3-й бригады». Никто из них не знал, где высадилась 3-я бригада.

Однако коммандер Соммервиль решил начать высадку. В свою очередь, в 05:00 Эллиотт отправил три взвода передовой роты 7-го батальона. Они отплыли на четырёх больших шлюпках во главе с их командиром роты майором Джексоном {5}. Им было приказано высадиться примерно в 1,5 км к северу от 3-й бригады. Пока они плыли в тусклом свете, они видели вспышки винтовочных выстрелов слева спереди от себя, примерно на середине силуэтов гор. Это был единственный ориентир для высадки «левее 3-й бригады», которым поначалу могли воспользоваться Джексон и офицеры на других шлюпках.

Четыре шлюпки отплыли вместе. На их борту было 140 человек. Вместе с ними был капитан Лэй {6}, заместитель командира роты Джексона. На подходе к берегу они увидели перед собой, непосредственно на севере от холма Ари-Бурну, флаг с Красным Крестом, принадлежавший санитарному отряду, высадившемуся вместе с 3-й бригадой. Тогда они взяли курс на север от него. Из письменных приказаний офицеры знали, что 7-й батальон должен был охранять фланг у Рыбацкой хижины. Перед ними появился невысокий песчаный холм, к которому они и направились, поскольку там они надеялись найти укрытие. Они не знали, что у его подножия стояла сама Рыбацкая хижина.

Подойдя к берегу, солдаты в шлюпках услышали звуки стрельбы. Вдали справа от них были видны другие шлюпки, с которых на берег высаживался батальон. Также они видели разрывы шрапнели. Шлюпки самого Джексона шли не на шрапнель, а на ружейный огонь. Они видели на воде всплески от пуль перед собой. Было видно, что их обстреливали из пулемётов и винтовок. Время тянулось мучительно медленно. Они постепенно входили в зону обстрела. В шлюпке вместе с капитаном Лэем находился лейтенант Хейвей {7} с частью своего взвода. Пятеро из шести гребцов были убиты, но на вёсла сели другие бойцы, и шлюпка продолжила движение. Сидевший на носу Лэй пытался воодушевить людей. На руле сидел Хейвей. Лодка наехала на гальку, когда Хейвей соскользнул вперёд, получив ранение. Лодка села на грунт, и когда Лэй высаживался с неё, его ранило в бедро. Он обернулся, чтобы проверить высадились его люди или нет, и получил ещё одно ранение в ногу. Вместе с уцелевшими он направился к невысоким покрытым травой буграм, которые обрамляли пляж, и лёг за ними.

Со своего места Лэй видел других своих бойцов, лежавших в укрытии. Он окликнул их. Отозвалось только шесть человек. По ним вёлся плотный огонь. Они предположили, что противник обстреливал их из Рыбацкой хижины, которую они видели при высадке. Они открыли ответный огонь, настолько плотный, насколько было возможным. Лэй полагал, что турки обязательно спустятся и атакуют их. Они приказал своим людям примкнуть штыки и поднять их над буграми, как будто они собирались идти в атаку. Сразу же после этого огонь прекратился, и они смогли свободно передвигаться. Выяснилось, что из находившихся на шлюпках 140 человек уцелели лишь майор Джексон, капитан Лэй, лейтенант Скэнлэн {8} и ещё около тридцати пяти целых или легко раненных бойцов. Остальные лежавшие на берегу или в шлюпках были либо мертвы, либо тяжело ранены, либо умирали.


Непосредственно перед высадкой они заметили строй солдат, пытавшихся подойти к ним через покрытый зелёной травой открытый участок. Они видели, как эти люди погибли, и не представляли, что кто-то из них мог пересечь этот участок. К ним на помощь шёл отряд Рафферти и Стрикленд.

Когда к ним вернулся рядовой Стаббингс, Рафферти заметил, что огонь со стороны холма перед ними неожиданно стих. Рафферти к тому времени получил из тыла три сообщения с приказом отступить. Эти сообщения ему передали голосом и телеграфом. Он не мог сказать, кто послал их, и, подчиняясь правилу сохранения тишины, которое должны были соблюдать все офицеры, и поэтому остался на месте. Теперь, вглядываясь в очертания основной гряды на фоне неба, возвышавшейся высоко над ним справа, он заметил направлявшихся туда австралийцев. Часть из них проскользнула, часть легла на землю, часть погибла – там было трудно что-то разобрать. Но они всё же были там; на Гряде Уокера и отрогах позади справа от него можно было разглядеть остальных. Таким образом, теперь слева от места высадки имелось большое количество солдат. Тогда Рафферти решил прорываться с остатками своего отряда, чтобы выполнить задачу, возложенную на него планом операции: сопровождение индийской горной батареи. Примерно в то же время, когда выжившие вместе с Джексоном собрались под Рыбацкой хижиной, Рафферти с остатками своих людей отступил. Никто из них не знал, что другой отряд уцелел.

Майор Джексон проследовал к медпункту, который он заметил на подходе к берегу. Лэй и Скэнлэн со своим отрядом прошли мимо Рыбацкой хижины и взобрались на невысокий холм позади хижины. Над берегом на вершине холма находился пустой окоп. Вероятно, его вырыли во время Балканских войн, поскольку на его бруствере успели вырасти кусты. Отряд занял этот окоп, а также тот окоп, который они обнаружили на обращённом вглубь конце холма, возвышающегося над Пастушьей хижиной, и небольшой возделанный участок земли между горами.

В это время Джексон дошёл до 3-го полевого медпункта и попросил отправить людей с носилками для эвакуации раненых с шлюпок на берегу. Так и сделали. В медпункте отряд на холме попросили удерживать позицию до окончания эвакуации раненых. Лэй и Скэнлэн обещали сделать это. Чтобы сообщить полковнику Эллиотту почему эта часть батальона не соединилась с ним, Лэй написал записку:

7-й батальон,
2 офицера и 30 человек удерживают холм, возвышающийся над местом высадки, до окончания эвакуации раненых. По окончанию эвакуации мы соединимся с батальоном.
Г.Т.Ч. Лэй, капитан
Рота В

В конечном итоге это сообщение доставили в его батальон.

Большую часть дня отряд удерживал эту позицию. Две шлюпки ещё были на плаву, раненые были сложены в них. К ним подошёл траулер и отбуксировал их. В это время турки на подножьях вели себя подозрительно тихо. Однако, примерно в 14:30, до окончания эвакуации раненых, турецкие войска снова стали подходить по отрогам, находящимся к северу от холма и тянущиеся из глубины территории. С отрогов, находившихся между основной грядой и берегом, начиналась большая атака.

По некоторым данным, эти остатки роты Туллока и остальных, собиравшиеся по правую сторону от Малышки 700, прошли от Нэка к пляжу по Лощине Мэлоуна; а также, что некоторые из них, вероятно из отряда Рафферти, некоторое время удерживали Пост №1. Если всё действительно было так, то после начавшейся ближе к вечеру турецкой контратаки эти отряды были отброшены к нижним склонам Гряды Уокера.

Это турецкое наступление с северо-востока всё сильнее ощущалось на всей северной части района боёв. Здесь, на крайнем левом фланге, Лэй, Скэнлэн и тридцать человек, выживших в бою у Рыбацкой хижины, обнаружили, что противник рвался к морю на участке между ними и Грядой Уокера, угрожая отрезать их. Поскольку турки находились позади них, Лэй со своими людьми отступил к пляжу через дно лощины Сазлы-Беит, находившейся к северу от его позиции. Огонь турецкого пулемёта по-прежнему не давал им продвинуться дальше песчаных бугров, когда они попытались проскочить обратно на пляж. Но из-за огневой поддержки кораблей флота турки были не в состоянии пробиться к берегу, и отряд постепенно прокрался к пляжу. К наступлению темноты он дошёл до перевязочного пункта и оттуда они направились в штаб генерала Бриджеса. На часах уже было 18:00. Майор Гласфурд немедленно отправил отряд на другой участок фронта на подмогу 3-й бригаде.

Наблюдатели на кораблях разглядели три шлюпки, лежащие на берегу на месте высадки отряда Джексона. Две из них были шлюпками 7-го батальона. С третьей на некотором удалении на юг высадилась часть 12-го. Они лежали там без дела, как будто их оставили на берегу рыбаки. Большую часть дня вокруг них сновали люди. По всем признакам этот пляж стал такой же частью австралийских позиций, как и сам холм Ари-Бурну. На кораблях никто не знал о точном местоположении. Но именно там флот стал свидетелем храбрых действий, о которых было написано немало.

В понедельник, 26 апреля, когда высадка шла успешно, и когда, на основании имевшихся у флота сведений, берег удерживался надёжно, слева от австралийских позиций были замечены двое людей с носилками. Они прошли вдоль берега к лодкам. Там они подобрали человека и понесли его обратно. В тот момент они перешли на бег. Очевидно, по ним открыли огонь. Было видно, как они положили носилки, поменялись концами и возобновили бег. Внезапно они оба пали и больше не шевелились. Матросы и офицеры Канопуса, периодические наблюдавшие за берегом в течение дня, заметили другой отряд, который, по всей видимости, являлся похоронной командой, направившийся с оружием наизготовку к телам, сложенным у шлюпок. Позади отряда возвышался белый песчаный холм и Рыбацкая хижина, глядевшая на них своими тремя пустыми окнами. Перед ними находились лодки, гружённые мертвецами, с рулевыми старшинами у руля. Остальные погибшие были сложены группами на пляже. Как только похоронная команда приступила к работе, по ней был открыт огонь, но не из хижины, а откуда-то с вершины холма. По берегу смогли вернуться двое людей с носильщиком.

Доподлинно неизвестно, сколько было предпринято попыток спасти этих раненых. Такие выходы, предпринятые по всей протяжённости австралийских и новозеландских позиций, не вносились в отчётность. Сохранились лишь обрывочные сведения. О спасении тех людей со шлюпок, где они пролежали примерно тридцать часов, известно только следующее.

В середине дня высадки отряд новозеландцев и австралийцев удерживал окоп на краю Гряды Уокера, из которого было хорошо видно длинную полоску пляжа, находившегося вдали внизу от них. В одном из отрядов, который возглавлял ефрейтор Ноэль Росс [Noel Ross] {9}, сын официального военного корреспондента от Новой Зеландии, имелся дальномер с мощной подзорной трубой. Он смотрел на брошенные шлюпки. В ближайшей из них сидел мертвец с рукой, перекинутой через борт. В другой шлюпке, находившейся в 800 м от Росса, сидело несколько австралийцев. Росс насчитал около тридцати человек. Один из них, матрос, лежал в жизнеподобной позе, с упёртой в подбородок рукой, с взглядом, обращённым в сторону Гряды Уокера. Росс о них не вспоминал примерно до 15:00 следующего дня, когда он снова взглянул на них. Тогда он заметил, что матрос сменил позу. Его белая шапка ещё была на нём, однако его лицо смотрело в небо. Росс с удивлением смотрел, как один человек отделился от жуткой груды тел и поковылял вдоль берега. Пройдя несколько метров, он упал, сражённый пулей турецкого снайпера. В воде позади него были видны брызги воды от пуль снайпера.

Росс с четырьмя людьми пошёл вдоль берег, чтобы вытащить его. Когда они прошли около 100 м, по ним открыли огонь турки. Они спрятались за складками местности и, перебегая от укрытия к укрытию, добрались до расстояния слышимости раненого. Он лежал на открытой местности и понемногу полз в сторону укрытия. Его ранили в оба колена, он еле оставался в сознании, но его дух был ещё силён, и его принесли обратно на позиции. По его словам в той куче ещё было четверо выживших. Изначально их было восемь, но четверо погибло до рассвета.

Остальных выживших, суд по всему, спасли санитары-носильщики 2-го батальона. Со своей позиции на Гряде Уокера лейтенант Вестбрук {10} из того же батальона увидел, как и Росс, какое-то движение среди тел у Рыбацкой Хижины. Он спросил двоих носильщиков из своего батальона, Карпентера {11} и Робертса {12}, готовы ли они отправиться на спасение этого человека. Оба немедленно пошли на место со своими носилками. Как только они подошли к шлюпкам, по ним открыли огонь. Они обнаружили нескольких ещё живых людей, и сделали четыре выхода, пока не эвакуировали всех раненых. Несколько новозеландцев вышли с самодельными носилками и подобрали пятого, но его оказалось невозможным вынести на самодельной койке. Тогда двое австралийцев с носилками снова вышли для эвакуации. Насколько известно, последние ранение, находившиеся около шлюпок, были эвакуированы вечером в понедельник после наступления темноты. Известно, что девять из спасённых лежали там с рассвета воскресенья.

Примерно в три часа дня 25 апреля турки, который выбили Лэя с позиций у Рыбацкой хижины, стали подходить со стороны четырёх отходящих к морю отрогов Малышки 700 по направлению к самой Гряде Уокера. Генерал Бриджес понимал важность этой гряды, которая являлась единственной имевшейся позицией для его левого фланга, и поэтому принял решение усилить её оставшимися новозеландскими батальонами. Однако высадка новозеландцев была прервана, и турецкое наступление на Гряду Уокера, начавшееся ко времени наступления темноты, отражали лишь разрозненные группы бойцов.

Ряды защитников сильно поредели. На пляже у подножия гряды не было никого, пока лейтенант Шаут из 1-го батальона, взяв подкрепления к Бронду на Вершину, не занял его с несколькими людьми, которых он выбрал, и ефрейтором Фреймом. Гребень гряды над ними был занят австралийско-новозеландским отрядом под командованием капитана Критчли-Салмонсона {13} из Кентерберийского батальона. Салмонсон с несколькими кентерберийцами находился в резерве на Плато Пладджа, когда примерно в 14:00 не получил записку от майора Стаки {14} из Оклендского батальона, который располагался неподалёку от Нэка. Он сообщал, что турки обходили с левого фланга, и что патроны были на исходе. Салмонсон взял свой взвод новозеландцев и дошёл до точки на полпути к Гряде Уокера, ниже холма и впадины, которые были его главными отличительными признаками. С ним было несколько бойцов из 9-го, 11-го и 12-го австралийских батальонов, отступивших к пляжу после боёв на Малышке 700. В его отряде не было и пятидесяти человек.

Атака была связана с тем, как ранее днём полковник Бронд, который взял с собой роты Бёрка {16} и Конкэнона {16} из 2-го батальона, взошёл по Гряде Уокера через расщелину на Вершину Рассела. Расщелина, которую можно было преодолеть только ценой больших потерь, стала на более поздних этапах непреодолимой. Когда остатки двух рот Оклендского батальона, удерживавших вспомогательные позиции на Малышке 700, отступили через Вершину Расселла на начало Гряды Уокера, огонь турок оказался таким плотным, что их движение было остановлено. Вперёд были высланы двое разведчиков, которые обратно так и не вернулись. Таким образом, отряд остался на Гряде Уокера над расщелиной. Вместе с оклендцами находились несколько выживших из 1-й и 3-й австралийских бригад под командованием лейтенанта Джексона из 11-го батальона и других офицеров. За ночь до этих австралийцев дошло сообщение, основанное на данных отменённого приказа, что к 3-й австралийской бригаде идёт подмога, и что её бойцам предписано собраться на пляже. Однако огонь на этом участке был таким плотным, что отряд Джексона оставался там с оклендцами всю ночь.

На поросшей кустарником площадке позади изголовья Гряды Уокера, на Вершине Расселла, располагался полковник Бронд со своими двумя ротами 2-го батальона. Неподалёку от него в кустарнике укрывались остатки двух рот полковника Стюарта из числа кентерберийцев. Со стороны пляжа к нему подошёл лейтенант Шаут примерно с 200 солдат со всех батальонов. Вместе с Брондом находилась смешанная группа изрядно потрёпанных уцелевших солдат из австралийских и новозеландских рот, сражавшихся на Малышке 700.

Такова была обстановка на Гряде Уокера и части возвышавшейся над ней Вершины Расселла перед наступлением темноты. Правый фланг Бронда упирался в заросли кустарника на Вершине. Он не имел данных о том, какие части какой страны находились дальше. Кустарник, в котором укрылся его правый фланг, простреливался турецкими пулемётами. Бронд знал, что до заката австралийцы и новозеландцы удерживали позиции справа спереди от него. Но они отступили: часть - на его позиции, часть ушла в неизвестном направлении. Он не имел данных о том, противник или свои же части удерживают вход в Долину Монаша и на Высоту Поупа. Справа от него находилась расщелина, и никто не мог подняться на Вершину Расселла, чтобы оценить ширину этой расщелины. Таким образом, позиции вдоль Гряды Уокера представляли собой изолированный фланг, оторванный от основного фронта австралийских позиций, который уходил вглубь суши вдоль другой стороны Долины Монаша. По факту, знал это Бронд или нет, турецкий отряд, шедший по пятам за Хау, проник вглубь позиций вдоль обращённого к суше края Вершины Расселла между двумя участками австралийско-новозеландских позиций.

awmohww1-aif-vol1-ch150015

В штабе, расположившемся на пляже, хорошо представляли себе трудности, с которыми столкнулся Бронд. Данные о расщелине между входом в Долину Монаша и Грядой Уокера были очень неточными. Однако было известно, что левая оконечность позиций находилась под атакой, и что главная опасность заключалась в опасности турецкого прорыва со стороны Малышки 700 и захода их в тыл позиций на краю Долины Монаша. Как уже говорилось ранее, Бронду дали обещание прислать подкрепление в виде двух новозеландских батальонов для окапывания и удержания его позиций. К другой стороне расщелины, к входу в Долину Монаша, спешили первые части высаживавшейся 4-й австралийской пехотной бригады.
.
_____________________________________________________________________________________
1. См. фото в главе XVI
2. Сержант А.А. Скиннер (№ 319, 12-й батальон). Из Алверстона, Тасмания. Родился в Инверлоке, Виктория, 13 мая 1890 г.
3. Уорент-офицер А.Г. Стаббингс [A.H. Stubbings], 12-й батальон. Шахтёр. Родился в Хобарте, Тасмания, 28 февраля 1882 г.
4. См. карту в главе XII
5. Бригадный генерал А. Джексон, офицер Ордена Британской Империи. Командир 7-го батальона (временный), 1915 г.; 6-й батальон, 1916 г.; 58-й батальон, 1916 г. Родился 27 октября 1887 г.
6. Подполковник Г.Т.Ч. Лэй [H.T.C. Layh], кавалер Ордена Святого Михаила и Святого Георгия, ордена «За выдающиеся заслуги», награждён знаком отличия для офицеров-ветеранов. Командир 59-го батальона, 1916-1917 гг.; 57-й батальон, 1918 г; 60-й батальон, 1918 г. Служащий Банка Содружества; из Кобурга, Мельбурн, Виктория. Родился в Гамильтоне, Виктория, 3 апреля 1885 г.
7. Капитан А.Р. Хейвей, 7-й батальон. Из Вуринена, близ Суон-Хилла, Виктория. Родился в Натайлии, Виктория, 21 июля 1894 г.
8. Подполковник Дж.Дж. Скэнлэн, кавалер ордена «За выдающиеся заслуги», командир 59-го батальона, 1918-1919 гг. Сотрудник таможни; из Южного Мельбурна, Виктория; родился в Альберт-Парке, Мельбурн, Виктория, 19 октября 1890 г.
9. Данное описание почти без изменений взято из письма этого талантливого молодого журналиста своему отцу. Ноэль Росс умер в Англии в декабре 1917 г.
10. Капитан Т.К. Вестбрук, 2-й батальон. Клерк. Из Рэндвика, Сидней, Новый Южный Уэльс. Родился в Уэйверли, Сидней, 9 июля 1895 г. Погиб в бою 7 мая 1917 г.
11. Сержант С.Ф. Карпентер, награждён медалью «За выдающуюся службу» (№ 607, Австралийская военная полиция). Кочегар, из Ньюкасла, Новый Южный Уэльс. Родился в Сиднее, Новый Южный Уэльс, 2 августа 1885 г.
12. Ефрейтор Э.А. Робертс, награждён Воинской медалью (№ 1413, 2-й батальон). Работник сахарного завода. Из Когары, Сидней, Новый Южный Уэльс. Родился в Сент-Питерсе, графство Дорсет, Англия, 25 апреля 1893 г.
13. Майор А.Ч.Б. Критчли-Салмонсон, кавалер ордена «За выдающиеся заслуги». Королевский манстерский фузилёрский полк [Royal Munster Fusiliers]. Родился в Сауспорте, графство Ланкашир, Англия, 27 апреля 1886 г. Умер 14 октября 1930 г.
14. Майор Ф. Стаки, командир 6-й (Хауракской) роты, Оклендский батальон, 1914-1915 гг. Из Окленда, Новая Зеландия. Родился в Крайстчёрче, Новая Зеландия, 8 апреля 1879 г. Умер от ран 25 апреля 1915 г.
15. Майор Г.Э.У. Бёрк; 2-й батальон. Районный офицер. Родился в Монк-Бреттон, графство Йоркшир, Англия, 15 февраля 1881 г.
16. Капитан Г.Л.Б. Конкэнон; 2-й батальон. Из Варунги, Курингай, Новый Южный Уэльс. Родился в Брисбене, Квинсленд, 4 февраля 1881 г. Погиб в бою 27 апреля 1915 г.

Источник:
Chapter XV – The Extreme Left
Tags: Австралия, Первая мировая война, военная история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment