cabal_ussr (cabal_ussr) wrote,
cabal_ussr
cabal_ussr

Контратака Мустафы Кемаля и первая ночь



Ночью 24 апреля Лиман фон Сандерс, командир 5-й турецкой армии, и Эссад-Паша, командир III турецкого армейского корпуса, находились в своём штабе в городе Галлиполи (тур. Гелиболу), неподалёку от Булаирских позиций. Напомним, что 5-я армия отвечала за безопасность Дарданелл; а также что III армейский корпус (7-я, 9-я и 19-я дивизии) и 5-я дивизия были её частями, охранявшими непосредственно полуостров, в кто время как XV армейский корпус (3-я и 11-я дивизии) занимались обороной азиатского берега пролива, которой командовал немецкий офицер Вебер-Паша.

Около 06:00 25 апреля до фон Сандерса дошли сведения, что в районе мыса Габа-Тепе и к северу от него осуществляется высадка десанта. Примерно в это же время поступило донесение, что крупный флот транспортов в сопровождении боевых кораблей и торпедных катеров входит в Саросский залив. Фон Сандерс был убеждён, что атаку проведут в направлении Булаира. Новость о движении флота в этом направлении убедил его в своей правоте, а также убедил, что высадка у Габа-Тепе была отвлекающим манёвром. Тогда он предпринял незамедлительные меры к подготовке удара по Булаирским позициям. На ряде перекрёстков к северо-востоку от Галлиполи была сконцентрирована 7-я турецкая дивизия. Оттуда она могла быть быстро переброшена на Булаирские позиции, а также в любую другую точку на северном побережье полуострова. 5-я дивизия, которая, вместе с 19-й, образовывала резерв армии, находилась в том же районе с приказом быть готовой к немедленному выдвижению. Сам фон Сандерс со своим небольшим штабом расположился на Гази-Тепе, высоте неподалёку от центрального форта Булаирских позиций, с которой хорошо просматривалась местность. Телефонные провода, тянувшиеся из форта, соединяли его со всеми участками полуострова. В течение этого и следующего дня его штаб оставался там.

Между 07:00 и 08:00, после известий о высадке у Габа-Тепе, поступили донесения о других высадках на южной оконечности полуострова, на мысе Геллес, Седд-эль-Бахр, входа в Сигин-Дере и бухте Морто. Сразу после этого пришли сообщения о другой высадке к югу от Дарданелл, у Кум-Кале и в бухте Бешика {1}. С наблюдательных пунктов на позициях были видны приближающиеся транспорты с войсками для отвлекающего удара на Булаир. Боевые корабли начали обстрел позиций. Фон Сандерс решил передать оборону Габа-Тепе и южной оконечности полуострова Эссаду-Паше, а сам остался в Булаире для отражения удара, который он считал главным. 19-я дивизия в районе Майдоса, которая некоторое время рассматривалась как часть общего резерва, находившегося в непосредственном подчинении фон Сандерсу, была передана под командование Эссада.

Эссад-Паша сел на одну из быстроходных паровых яхт, предоставленных фон Сандерсу, и поспешил вниз по проливу к Майдосу. Фон Сандерс ждал с 7-й и 5-й дивизиями у Булаира, поэтому у Эссада для отражения атаки имелось всего две дивизии {2}. 9-я, которая, как упоминалось ранее, занимала всю линию побережья от бухты Сувла до входа в Дарданелльский пролив, и 19-я, стоявшая в резерве под Майдосом. К 10:00, когда он прибыл в Майдос, Эссад понял, что практически все его части уже были введены в бой.

Когда австралийцы высадились на Ари-Бурну, гарнизон, удерживавший место высадки, состоял из одной роты 2-го батальона 27-го турецкого полка, а также части других рот на аванпостах, размещённых вдоль берега к северу и югу от Ари-Бурну. Их быстро выбили с позиций и рассеяли по долинам. Скорострельная батарея 8-го артиллерийского полка на Сосновой гряде и батарея пушек Krupp в Лощине Оуэна были брошены прежде, чем их смогли отвести назад. Отряды из разбитого гарнизона отходили друг за другом к Кустистому Холму и третьей гряде.


Турецкие контратаки против АНЗАК на Ари-Бурну в день высадки
Отметки высот, 50 метров


Первым старшим офицером, получившим известия о высадке был Халил Сами-Бей, командир 9-й дивизии, чей штаб располагался в Майдосе или в его окрестностях. По имеющимся данным, десант двигался к высоте 971. Халил Сами приказал двум оставшимся батальонам 27-го полка и пулемётной роте 9-й дивизии немедленно отправиться к побережью через деревню Коджа-Дере и отбросить силы вторжения. Эти два батальона встали лагерем точно на восток от Габа-Тепе под Майдосом с целью укрепить гарнизон Габа-Тепе. Выступив в 07:30 и двигаясь вдоль гребня третьей гряды, они стали первым подкреплением, попавшимся на глаза австралийцам, и были единственными подразделениями, которыми располагал Халил Сами. Охраняя весь район Седд-эль-Бахр (или мыса Геллес), он имел всего два батальона 26-го полка. И хотя 25-й полка располагался на ферме Серафим невдалеке от Майдоса, вероятность того, что его отправят на юг на подмогу гарнизона мыса Геллес, заставила его использовать 19-ю дивизию для помощи в отражении десанта у Габа-Тепе.

19-я турецкая дивизия (основной резерв в центре и на юге полуострова) стояла лагерем к северо-востоку от Майдоса, так что она могла незамедлительно выдвинуться на ликвидацию угрозы в любой район, как на полуострове, так и на азиатском берегу. Её лучший полк, турецкий 57-й, дислоцировался у деревни Богалы в 4 км к востоку от Кустистого Холма. Два остальных полка, 72-й и 77-й, укомплектованные арабами и не так высоко оцениваемые турками, располагались в палатках у Май-Тепе.

Так получилось, что на день высадки в 57-м полку были назначены тактические занятия на местности. Командир дивизии, Мустафа Кемаль-бей {3}, предложил вывести три батальона этого полка на занятия в направлении Высоты 971. В 05:30 утра полк уже приступил к занятиям и находился на построении, когда Мустафа Кемаль узнал о высадке британцев. Первые сведения были отрывистыми. За ними последовало более детальное и точное донесение из 9-й дивизии. В нём сообщалось, что десант в составе около одного батальона высадился у Ари-Бурну и направился в сторону Коджа-Чемен-Тепе (Высота 971). В нём Кемаля просили выслать один из его батальонов из Богалы в Ари-Бурну навстречу силам вторжения.

Мустафа Кемаль сочетал в себе как рассудительность, так и решительность. Он командовал основным резервом 5-й армии, а потому у него просили лишь один батальон. Очевидно, предполагаемую высадку Халил Сами (как и фон Сандерс) рассматривал лишь как отвлекающий манёвр. Но Кемаль сразу же понял, что если десант направлялся к Высоте 971, то это был не отвлекающий манёвр, а полноценное наступление. Он хорошо понимал огромную важность высоты 971 и знал, что отправлять туда нужно более одного батальона. Он без колебаний принял решение немедленно выслать весь 57-й турецкий полк.


Артиллеристы и другие бойцытянут 18-фунтовое орудие на Малый Ари-Бурну (мыс Квинсленд), 26 апреля 1915 г. Первое орудие было поднято предыдущим вечером

57-й полк немедленно выступил. Приказав горной артиллерийской батарее сопровождать его, Кемаль лично присоединился к 1-му батальону, встав во главе колонны. Он прошёл впереди полка, одной из рот батальона, около 180 м. С этой ротой во главе колонны он прошёл с картой в руке по маршруту, который пролегал несколько южнее высоты 971, в районе Чунук-Баир. Позади него шёл Зеки-бей, командир 1-го батальона 57-го полка.


Мустафа Кемаль-бей, командир 19-й турецкой дивизии, который руководил контратакой против АНЗАК

У Кемаля была маленькая контурная карта, на которой даже не было отмечено название Ари-Бурну. Вероятно, название придумали в гарнизоне Габа-Тепе после изготовления карты. Однако он знал, что эта точка располагается к северу от Габа-Тепе, и проложил маршрут таким образом, чтобы перерезать фронт десанту, рвавшемуся к Чунук-Баир. Маршрут его продвижения привёл его к третьей гряде, между Кустистым Холмом и Чунук-Баир. Перед тем, как он дошёл до Кустистого Холма, он натолкнулся в глубоких лощинах на турецких солдат, бежавших от австралийской атаки. Они сказали, что их отбросили, и что у Ари-Бурну высадилось большое количество британских солдат.

Мустафа Кемаль взобрался на третью гряду к северу от Кустистого Холма. Оттуда была видна большая часть основной гряды. От отряда отделился командир 57-го полка, и Кемаль не смог его найти. Тогда он отдал прямой приказ Зеки-бею, командиру 1-го батальона, без промедления ударить по австралийцам, наступавшим на основную высоту., и сбросить десант в море. В это же время Кемаль лично поставил горную батарею на позицию у Кустистого Холма.

Аналогичные приказы были отданы 2-му батальону. 57-1 полк атаковал двумя батальонами: 1-й наступал с левого фланга, 2-й с правого. 1-й наступал с северо-востока в сторону обращённого вглубь склона Малышки 700 и Миномётной Гряды. Вскоре после 1-го 2-й батальон пересёк гряду у её обращённого к морю склона, и оттуда атаковал Малышку 700 и обращённые к морю отроги. 3-й батальон в это время находился в резерве.

Очевидно, бои были настолько тяжёлыми, и силы береговой обороны 27-го полка к югу от него были настолько прижаты, что Мустафа Кемаль решил, не дожидаясь приказа, поддержать 27-й полк на юге отправив второй полк своей дивизии. Тогда он приказал 77-му (арабскому) полку идти прямо к Ари-Бурну и атаковать между порядками 57-го и 27-го полков. Затем он вернулся, чтобы встретить Эссада, который торопился на юг из Галлиполи.

Эссад добрался до Майдоса примерно в 10:00 и, сев на коня, поскакал со своим штабом в Май-Тепе, откуда он обозрел цепь высот Коджа-Чемен-Тепе. Кемаль ввёл в бой с австралийцами почти весь резерв Эссада. Эссад-паша, несмотря на весь свой боевой опыт, не обладал силой и хладнокровием Мустафы Кемаля и был склонен к излишней впечатлительности. Однако обстоятельства были настолько серьёзными, что о решительности действий разговор не шёл. Кемаль уже успел его убедить. Эссад одобрил его действия и разрешил ему отправить также и третий полк, 72-й, на Ари-Бурну. Таким образом, вся 19-я дивизия и один полк 9-й были брошены на отражение австралийского десанта. Для отражения высадки на мы Геллес у Эссада оставались только два полка 9-й дивизии, два батальона береговой обороны одного из которых, 26-го, уже ввязались в тяжёлые бои вместе с 29-й дивизией. Другому (25-й полку) было приказано отправиться с фермы Серафим в подкрепление. Это был долгий марш, но до прибытия 25-го полка роты береговой обороны на мысе Геллес оставались без поддержки. Эссад оставил Кемаля командовать силами на Габа-Тепе, а сам в это время поспешил в Критию, где принял командование южной зоной.

В тот же вечер Мустафа Кемаль поспешил на Кустистый Холм. Непосредственно позади его северного плеча он разместил свой штаб. С этого дня до самого конца Галлиполийской кампании штаб турецких войск на Ари-Бурну располагался в этом месте. С гребня, в нескольких метрах выше жилища генерала, было видно находившиеся менее, чем в 1,5 км австралийские позиции, протянувшиеся от Поста Кортни до Одинокой Сосны. Кустистый Холм турки прозвали Кемаль-Йере (Высота Кемаля). Третья гряда, позади которой в этот и следующий день была размещена большая часть турецких батарей, получила название Топ-Чулар-Сирт (Артиллерийская Гряда). Австралийцы дали ей сходное название – Орудийная Гряда. Именно так теперь будет именоваться эта гряда.

В это время немедленная контратака силами резервов частей береговой обороны Халила-Сами (1-й и 3-й батальоны 27-го турецкого полка, 9-я дивизия) проверила боем австралийские части на Плато 400; при этом брошенная Кемалем в бой 19-я дивизия, преодолев упорное сопротивление, сумела остановить их продвижение к основной гряде в направлении к точке назначения десанта.

Как было сказано ранее, 57-й полк был введён Кемалем в бой с северо-востока на обе стороны основной гряды. Когда Зеки-бей, командир его 1-го батальона, получил приказ Кемаля выступить против австралийцев, он стал искать своих людей, но практически никого не нашёл. Кемаль повёл 57-й полк через местность такую сложную, что подобно австралийцам, порядки турецких батальонов также оказались дезорганизованными. Поэтому Зеки-бей смог собрать вокруг себя лишь немногие подразделения; но именно с ними он пошёл через лощины и отроги к Малышке 700 и Миномётной Гряде. Как только он пересёк Усун-Дере (Длинная Лощина) и попал на Усун-Сирт (Длинная Гряда – обращённый вглубь отрог Чунук-Баир), на обращённой вглубь стороне основной гряды он впервые заметил отряд австралийцев.

Они находились на Высоте Линкор (Душ-Тепе – Прямой Холм), на позициях, до которых дошёл Туллок. Другие части 57-го полка шли вперёд, отбросив поначалу несколько слабых отрядов австралийцев, пока они не столкнулись с твёрдым и упорным сопротивлением. Зеки-бей заметил нескольких бойцов своего батальона на дальней стороне Дик-Дере («Крутая Долина» - Песчаный Карьер), непосредственно перед упомянутым австралийским отрядом. Они были так близко друг от друга, что можно было идти в штыковую. С ними был молодой турецкий офицер, раненый в шею, но державшийся вместе со своими бойцами под атакой австралийцев. Сейчас же этот офицер пал, и турецкий отряд начал отступать. Было видно стоявшего во весь рост австралийского офицера, указывающего своим мечом в сторону отступающих турок и призывающего своих людей идти за ними. Австралийцы выступили вперёд. Положение Зеки-бея стало критическим. С ним было всего пятнадцать человек, но он приказал им сосредоточить огонь на наступающем отряде. Несколько позже небольшая группа австралийцев укрылась в кустарнике и исчезла из виду.

Когда Зеки-бей встал, чтобы указать своим бойцам цели для стрельбы, он получил ранение. Ружейный огонь австралийцев был очень плотным и точным. Головная рота 1-го батальона 57-го полка потеряла одного офицера раненым и одного убитым. Зеки-бей полагал, что те его солдаты, которых он видел убегавшими от австралийцев, были серьёзно потрёпаны. Положение всё ещё было настолько критическим, что, несмотря на ранение, он решил идти вперёд и, если потребуется, лично собрать и перегруппировать бойцов. С того места, где располагался его собственный отряд, он заметил своих построившихся цепью бойцов примерно к югу от отступавшего отряда, которые выстроились у того же отрога. Он перешёл через Дик-Дере и подошёл к ним.

Он обнаружил, что, несмотря на тяжёлые бои, они не потеряли боевой дух. Далее одна из турецких горных батарей прекратила бессмысленные попытки обстреливать шрапнелью невидимое место высадки и переключилась на передовые позиции австралийцев. Однако турецкая пехота была так близко, что шрапнель ложилась в опасной близости от них. Впоследствии они отошли от зоны обстрела чуть дальше на юг. Они были полны решимости, и примерно в 16:30 их командир батальона, удостоверившись, что опасность для их позиции миновала, отправился в госпиталь.

В это время 2-й батальон 75-го турецкого пехотного полка, пройдя к обращённой к морю стороне Высоты Линкор, отбросил австралийцев на обращённые к морю отроги, и, когда Зеки-бей покинул передовую, 3-й батальон, который пока стоял в резерве, выдвинулся. Он прошёл через местность слева от 1-го батальона, но имел приказ пройти между двумя другими батальонами. Он атаковал перед закатом и дошёл до Нэка.

С наступлением темноты австралийцы были отброшены как на основной гряде, так и на других её сторонах. По обеим сторонам гряды расположились три турецких батальона: 2-й батальон 57-го полка на обращённом к морю склоне, 3-й – на Нэке, и 1-й – на Миномётной Гряде и Посту Квинна. Дальше на юг, пройдя через брешь, 27-й турецкий полк перекрыл путь на Плато 400. 77-й (арабский) полк прошёл между ними и атаковал у плато на закате. 72-й (арабский) полк с наступлением темноты стал подходить на Высоту Линкор на усиление 2-го батальона 57-го полка, который сильно пострадал в боях на обращённом к морю склоне. Только молниеносная реакция и решимость Кемаля не дала Австралийско-новозеландскому армейскому корпусу дойти до стратегически важной высоты Чунук-Баир. В результате его действий вымотанные силы вторжения оказались блокированы крупными подразделениями во главе с сильным командиром на местности, которая была непроходимой даже на манёврах в мирное время.

Не нужно было обладать умом и проницательностью полковника Уайта, чтобы понять, что высадка на Габа-Тепе не достигла своей цели. Все с самого начала понимали, что десант не сможет достичь отдалённых пунктов назначения в направлении Май-Тепе. Но в случае успешного захвата и удержания Высоты 971, или даже Чунук-Баир, было бы достигнуто огромное преимущество для дальнейшего развития кампании. Однако сейчас обе эти высоты располагались за линией фронта. Попытка дойти до них, пока противник не развернул все свои силы, была отбита. Для Уайта, который знал и честно учитывал все факты, было очевидным, что с прибытием крупных турецких подкреплений возможность достижения целей операции оказалась упущенной. Он считал, что необходимо было честно признать правду по всем правилам военной науки: операция провалилась. В своём текущем местоположении войска были бесполезны. Но они могли пригодиться в других местах. На основании полученных австралийским штабом данных там пришли к выводу, что высадка на мысе Геллес увенчалась успехом. Считалось более целесообразным использовать австралийско-новозеландскую группировку для развития успеха на этом направлении, чем продолжать нести потери в попытках достичь заведомо невыполнимые цели.

Впервые мысль об отступлении озвучили не члены штаба дивизии, а командиры бригад. Ко второй половине дня те, кто находился среди войск, всё больше стали задумываться, сколько ещё пехота сможет выдерживать напряжённейшие бои. С самого утра поток раненых не иссякал. Никто не имел представления об их количестве, но их всю середину дня грузили на лодки и отправляли на транспорты. А на южной оконечности Пляжа носилки с ранеными всё ещё лежали так плотно, что между ними было трудно ходить. Офицеры из различных штабов, находившихся преимущественно вдали от передовой, были так сильно впечатлены отставшими от своих подразделений, которые во всё возрастающих количествах искали путь обратно в долины позади линии обороны. Всё больше и больше невредимых или легкораненых помогали тяжелораненым добираться в тыл. Сильные и храбрые люди в муках лежали по кустам, обдумывая повод для отступления. Разве они не должны были доставить в тыл сведения, которые могли иметь решающее значение: привести подкрепления, доставить боеприпасы, найти остальных бойцов батальона, который нуждался в них? Многие из тех, кто пробился обратно на Пляж, ждали до тех пор, пока над ними не нависала угроза окружения турками. Многие продолжали сражаться, пока за ними не оставалось всего лишь двух-трёх бойцов из их подразделения, пока они не приходили к мысли, что они единственные выжили из всего полка. Во многих случаях они возвращались напрямую к генералу Бриджесу, полковнику Уайту или майору Гласфурду, чтобы спросить, где находится их подразделение и куда они должны были направляться. Другие, валясь с ног от усталости, садились на землю на Пляже, ожидая дальнейших распоряжений, и сразу же засыпали от истощения.

Примерно в 13:00 отступление бойцов под плотным артиллерийским обстрелом с Плато 400 и Гряды Болтона вызвало у офицеров обеспокоенность по поводу горных орудий. Между 15:00 и 16:00 произошёл такой же беспорядочный отход из района Впадины Брауна. В медпункт капитана Батлера прибежало несколько человек с донесением, что всю линию обороны выбили с позиций, и что раненых необходимо унести на Пляж. Но Батлер не видел вместе с этими солдатами офицеров: это оказались небольшие разобщённые отряды, которые сообщили слухи, в изобилии циркулировавшие на передовой. Он лично собрал их, и практически всем удалось объяснить, почему они должны вернуться обратно на позиции. Эти передвижения, тем не менее, вызывали обеспокоенность. В 15:20 Маккей доложил Бриджесу, что с линии обороны ушло большое количество целых и невредимых бойцов. Вскоре после этого Маклаган доложил, что попал под сильный удар на левом фланге, и что срочно требуется артиллерийский удар по основной гряде. В 18:15 полковник Оуэн доложил, что левый фланг линии обороны быстро отходит под натиском противника. Ближе к закату Маклаган спросил майора Дентона, который пришёл к нему с Поста Кортни, сможет ли он удержать свои позиции. Дентон сказал, что потерял очень много людей, и что турки не прекращают атаки. Примерно в это время Маклаган сообщил Бриджесу, что срочно требуется 4-я пехотная бригада.

Непосредственно перед наступлением темноты Маклаган прибыл с передовых позиций на Пляж, чтобы встретиться со своим старым начальником. Бриджес всё ещё помнил последние сказанные Маклаганом слова перед их отплытием из Мудроса на борту линкора Prince of Wales.

«Ну, старый пессимист», - засмеялся он: «что ты теперь об этом скажешь?»

Маклаган посмотрел на него серьёзно: «Не знаю, сэр», - ответил он. «У нас один шанс из тысячи. Если турки ударят массой по левому флангу, как немцы, то сомневаюсь, что их что-либо сможет остановить».

Имевшийся опыт той войны показывал, что после неудавшихся атак сторона, потерпевшая неудачу, тревожно ожидала незамедлительной контратаки. Даже в случае отступления атакующих частей на хорошо оборудованные оборонительные позиции, которые противник не решился бы атаковать без долгой подготовки, они ожидали, что за ними немедленно отправят войска на штурм. Таким образом, получается, что во время боёв такой ход мыслей был совершенно нормальным. Можно даже предположить, что подобно шпиономании, такое поведение является инстинктом, уходящим корнями глубоко в историю человечества. В этом случае, с учётом присутствия турецких войск на расстоянии броска тревожное ожидание удара было вполне обоснованным; в австралийском и новозеландском штабах все ожидали проведения турками ночью или на рассвете мощной контратаки. Предполагалось, что её будут проводить при усиленном обстреле артиллерией Пляжа, который в настоящее время был недосягаем для многих турецких орудий. Даже самые оптимистичные из поступавших в течение ночи в штаб отчётов бригадиров не подвергали сомнению тот факт, что измотанные солдаты не выдержат такой атаки, если её осуществят на рассвете. Большая часть общавшихся с солдатами была убеждена, что необходимо рассмотреть вопрос об отступлении.

____________________________________________________________________________
1. Донесения о высадке в бухте Бешика оказались неверными.
2. См. карту в Главе XI
3. Впоследствии ставший лидером Турецкой революции. См. фото

(продолжение)
Tags: Австралия, Первая мировая война, военная история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments