cabal_ussr (cabal_ussr) wrote,
cabal_ussr
cabal_ussr

Контратака Мустафы Кемаля и первая ночь (часть 3)



Всю ночь руководство на Пляже использовало сотни добравшихся туда отставших бойцов в качестве источника подкреплений для бойцов на передовой, а также для переноски воды и боеприпасов. Лэй был там вместе с восемнадцатью бойцами 7-го батальона, остатками роты, расстрелянной у Рыбацкой Хижины как мишени в тире. В течение всей середины дня они отходили метр за метром, укрываясь под берегом у границы пляжа. Доложившись майору Гласфурду, они были направлены в помощь 3-й бригаде. Шаут также был на Пляже, куда он попал после того, как провёл весь день в боях на Малышке 700 вместе с Лейлором. Они принёс от Бронда сообщение с просьбой о помощи, а затем его отправили обратно с отрядом из 200 отставших бойцов других батальонов. Там же был и Маргеттс из 12-го батальона, он принёс с Малышки 700 последнее сообщение Лейлора с просьбой о подкреплении для левого фланга. Но на правом фланге они были нужнее, и Гласфурд, которому он доложился, приказал ему оставаться на месте и ждать подкрепления, которые он туда поведёт. В нескольких шагах от штаба собрались легко раненные бойцы из его батальона. Маргеттс прилёг и заснул от усталости. Его нашёл и разбудил капитан У. Смит {12}, помощник начальника военной полиции, который приказал ему собрать всех бойцов 3-й бригады, которых он сможет найти на Пляже. Их там было немного, но они показались Маргеттсу настолько вымотанными, что он засомневался, смогут ли они дойти до передовой. «Остальные смогут даже долететь», - сказал он полковнику Уайту: «Но остальным туда никак не добраться». Уайт сказал им, что если они понадобятся, то он пошлёт за ними. Тогда они расположились в соседней лощине, где вскипятили себе чай. Пока они пили его, пришёл приказ выдвигаться на передовую. На полпути к Шрапнельной Лощине они встретили капитана Росса, начальника квартирмейстерского отделения их бригады, который сказал, что 3-я бригада проходила перегруппировку на Пляже, и приказал им возвращаться туда. Оттуда они направились обратно к Адской Косе, где собирались части 12-го батальона под командованием майора Хилмер-Смита. Уже было за полночь. Маргеттс снова заснул на холоде и дожде. Но скоро его снова разбудили работавшие у шлюпок матросы. В 03:30 он направился вместе с 12-м батальоном на Плато Пладджа рыть запасную линию окопов. А в полдень их снова направили в поддержку майору Дентону на Пост Кортни.

Подобные случаи происходили на Пляже в течение всей ночи. Лейтенант Р.А. Рэмси {13}, добрейшей души человек, имел приказ майора Гласфурда собрать всех отставших от своих частей бойцов, которых он сможет найти. Найдя несколько уставших солдат, лежавших у южной оконечности Пляжа, он склонился над ними и растолкал их. Некоторые сказали, что они были покалечены, и что им было трудно двигаться. Одного молодого бойца из 3-й бригады пришлось трясти три-четыре раза, прежде чем он смог раскрыть глаза. «Слушай, старина, ты должен идти», - настаивал Рэмси. Боец вскочил, моргая. «Что? Ещё одна штыковая атака, сэр?» - воскликнул он. При высадке на Габа-Тепе, как и при отступлении из-под Монса, а также на некоторых участках высадки на мысе Геллес, свидетели были поражены количеством отставших от своих частей бойцов. Но предположение, что эти люди просто увиливали от служебных обязанностей, которое обычно делали прохожие, во многих случаях было одинаково неверным.

Двумя участками, которые сильнее всего нуждались в подкреплениях, по прежнему были те, на которых шли самые тяжёлые бои дня – Плато 400 и вход в Долину Монаша. На плато, пока Сейкер без остановки искал инструменты и организовывал сооружение окопов к югу от входа в Долину Уайта, Маккей обнаружил, что к северу от неё, позади него всё ещё имелась брешь между его позициями и позициями 3-й бригады. Небольшой отряд Сейкера был не в состоянии заполнить её, и до самой полуночи эта полоса длиной 270 м оставалась без какой-либо охраны. Маккей сообщил об этом Бриджесу, и на заполнение бреши прибыла половина 15-го батальона (4-я бригада) под командованием подполковника Кэннана {14}. Одна рота 16-го батальона была направлена в том же направлении. Большая часть этих бойцов пошла через густой кустарник Секача, не зная обстановки, через темноту. Майор Кэсс, полковник Уонлисс и другие штабные и полковые офицеры в это время ходили вдоль линии обороны, выискивая в ней бреши. Таким образом, понемногу, под командованием то одного, то другого офицера, а иногда вообще без командиров, 15-й батальон дошёл до незанятых зарослей кустарника, где пролегала общая линия обороны, которую они и должны были занять. Одна из двух важных брешей в линии, которая находилась между позициями 2-й и 3-й бригад с момента атаки Солсбери прошлым утром, наконец-то была хоть как-то прикрыта.

Однако, несомненно, гораздо большую опасность представляла та брешь, которая находилась у входа в Долину Монаша. Неизвестно было насколько узкой или широкой была эта брешь. Было ясно только то, что отсутствовало соприкосновение между левым флангом Маклагана на Высоте Поупа и новозеландцами, которые должны были находиться с Брондом на Гряде Уокера. Между ними располагалась Вершина Рассела – неизвестный и неразведанный участок. Никто точно не знал, кто его удерживает. Маклаган знал только, что турки могли выйти на неё слева позади от него. На закате он направил срочный запрос на подкрепление из состава 4-й австралийской пехотной бригады, которая должна была высадиться на берег.

Примерно в 18:00 один из батальонов этой бригады, 16-й, высадился на берег. Командир бригады, полковник Монаш, повёл его командира, подполковника Поупа {15}, к генералу Годли. Поупу было приказано выдвигаться на подмогу 3-й бригаде сводной колонной из всех имеющихся частей: двух рот 16-го батальона, одной роты 15-го, половины роты новозеландцев. В качестве проводника с ними отправили майора Виллерса-Стюарта. Как только они вошли в Шрапнельную Лощину, мулы 21-й индийской горной батареи, которая в это время высаживалась на берег, перешла их дорогу и разделила колонну надвое. Виллерс-Стюарт пошёл на поиски хвоста колонны, который впоследствии направился на линию между Постами Кортни и Стила. Сам Поуп повёл голову колонны.

После наступления темноты колонна Поупа прошла через песчаную канаву Долины Монаша и дошла до развилки в конце долины. Между двумя ответвлениями возвышалась тёмная громада Высоты Поупа. Поуп осмотрел район. С расположенных вокруг высот доносился грохот выстрелов, но этой высоте и Вершине Расселла слева от неё не было никого, кроме группы людей. Поуп укрепил эти позиции и вместе с 16-м батальоном и полуротой новозеландцев занял острый угол отрога, который впоследствии получил его имя.



Что касается позиции у входа в долину, Поуп был в полном неведении. Он знал только то, что 3-я бригада была отброшена с потерями. Однако его заместитель, капитан Р.Т. Макдональд {16}, нашёл на высоте небольшой отряд во главе с сержантом из 11-го батальона. Сержант сообщил, что его бойцы находились на краю левого фланга. Никто из находившихся рядом с ними офицеров не остался в живых: они понесли тяжёлые потери при отступлении. Он добавил, что слева от них с самого начала отступления бились индийские части, и что они всё ещё находились слева позади них. Макдональд, полностью доверившись этим сведениям, передал их полковнику.

Поуп решил связаться с этими индийцами и приказал лейтенанту Элстону {17} установить с ними контакт. Элстон взял с собой рядового по фамилии Лашингтон {18}, который владел тамильским и пушту. Они прошли по темноте 130 метров вдоль западной части Долины Монаша, через невысокий кустарник. Преодолев небольшую рощицу, они оказались в окружении нескольких человек. Полковник и его адъютант, которые стояли на плече Высоты Поупа, слышали как Элстон и Лашингтон разговаривали с незнакомцами. Поуп и Макдональд услышали возглас, который они приняли за требование привести к ним старшего офицера. Оставив полковника в каких-то кустах, Макдональд пошёл к ним. Стоило ему только пройти пару шагов, как он увидел стоявшего перед ним на коленях человека, который наставил на него винтовку. «Я английский сагиб», - сказал Макдональд. «Мне нужен бурра сагиб». Человек опустил винтовку. Макдональд вышел вперёд и тоже оказался окружённым. Поуп снова услышал голос, который принял за голос Макдональда, звавшего старшего офицера. Он тоже пошёл в ту сторону, но мгновение спустя он заподозрил, что незнакомые фигуры – это турки. Он спустился вниз по крутому склону. Его подозрения оказались верными. Ему вслед сделали один-два выстрела. Он скрылся, но Макдональд, Элстон и Лашингтон попали в плен. За исключением горниста Эштона из 11-го батальона, они были единственными австралийцами, попавшими в плен к туркам при высадке.

Примерно в это время перед основной линией обороны на Высоте Маклорина раздался крик «Не стреляйте – индийские войска!». Неудивительно, что в условиях продолжавшихся боёв на Нэке на основании донесения о присутствии индийцев на левом фланге турок постоянно принимали за индийцев. Впоследствии многие были убеждены, что эти сообщения распространял на австралийских позициях какой-то турецкий или немецкий офицер, стоявший неподалёку от них, либо агент непосредственно на австралийских позициях. Под подозрение попали сирийские переводчики, и даже Сионский корпус погонщиков мулов [Zion Mule Corps]. Были предприняты меры по выводу их с зоны боёв. Однако маловероятно, что эти «шпионские сообщения» были запущены противником. Это один из типичных примеров боевого напряжения, когда бойцы приписывают своим противникам сверхчеловеческое коварство. Турки – храбрые солдаты, но очень скудоумные: невоспитанные, необразованные, глупые и гораздо менее смекалистые, чем их оппоненты. Количество немцев в турецких рядах было гораздо меньшим, чем представлялось. Но даже они, за исключением нескольких пулемётчиков, присланных далее по ходу развития кампании, почти полностью были представлены артиллеристами или штабными офицерами. Арабские солдаты и офицеры, некоторые из которых могли обучаться в европейских училищах в Леванте, имели наибольшие способности к таким уловкам. И хотя вполне вероятно, что крик «Индийские войска», который по ошибке подали австралийцы на аванпостах, подхватили бойцы 77-го (арабского) полка, который в это время двигался по Плато 400, свидетельства ставят это мнение под сомнение. Определённо можно сказать только, что каждый случай «запущенного шпионом сообщения», дошедший до сведения австралийского штаба как в Галлиполи, так и во Франции, был вызван обыкновенной ошибкой.

Когда 16-й батальон дошёл до Высоты Поупа и открыл огонь с её гребня, спереди послышались крики. Офицер и несколько бойцов 16-го батальона отправились в то место, где были слышны крики, и обнаружили остатки солдат с Малышки 700 под командованием капитана Джейкобса, которые продолжали удерживать край Гряды Мертвеца, расположенный перед ними. Два отряда отступили на Высоту Поупа. На правом рукаве долины не прекращалась стрельба на австралийских позициях на Постах Куинна и Кортни. Но над левой развилкой возвышалась тёмная и никем не занятая громада Вершины Расселла.

Всю ночь на этом участке продолжались напряжённые бои. Турки, как уже было сказано, на самом деле перешли через Вершину Расселла с левой стороны на большом удалении и Высоты Поупа, некоторые проследовали за отрядом Хау почти до самой Лощины Отдыха. Но вне поля зрения Поупа, на обращённой к морю стороне Вершины, проходил отважный Бронд со своими двумя ротами 2-го австралийского пехотного батальона и остатками новозеландских подразделений с Нэка. Он не имел никакой связи с тем, кто находился справа от него, и не имел никакого представления о том, что происходило в этом квадрате. В 17:30 он встретил Отагский батальон численностью в 1000 человек, направлявшийся к его позиции, а затем приказал им следовать в первоначальный пункт назначения. Туда, где до этого были новозеландцы. Час спустя Бронд направил в штаб скромный запрос на подкрепления: «Требуются подкрепления – хотя бы одна рота». Спустя некоторое время после наступления темноты к нему начали поступать подкрепления. Не те два батальона, которые ему обещали, только лейтенант Шаут с группой бойцов, набранных на Пляже. А в 19:50 подоспел только что сошедший на берег майор Лоуч {19}, командовавший тогда Кентерберийским батальоном, с двумя полными ротами батальона, с боеприпасами и инструментами. На ночь Шаут оборудовал пост у подножья Гряды Уокера. Над ним слева от Бронда Лоуч оборудовал линию обороны. На Гряде Уокера начали рыть окопы. Если позволяла обстановка по ходу боёв, они рыли их всю ночь.

На ряде участков Гряды Уокера турки предпринимали отчаянные атаки. Местами лощины спереди имели слишком крутые склоны для проведения организованных атак. Но они всегда шли рядом с подножием и рядом с Вершиной. На нижней трети отрога имелся один аванпост численностью около 30 человек под командованием капитана Критчли-Салмонсона из Кентерберийского батальона. Этот пост был под постоянным обстрелом. Люди Салмонсона состояли частично из новозеландцев, частично из бойцов 11-го и 12-го батальонов с Малышки 700 и Нэка. Среди них был рыжеволосый продавец фруктов из Перта, Западная Австралия, который был хорошо известен в тех краях под кличкой Пинктоп {20}. Он был странным, несуразным плоскостопым солдатом. С подачи своих друзей, он больше всего опасался колючей проволоки. Эту проблему он решил вставкой листов жести под обмотки. Его сержант приказал ему оставаться на Пляже сторожить рюкзаки. Но он отказался и пошёл с остальными. Во время боя в субботу ночью (как сообщалось, при попытке вынести в укрытие раненого) рядовой Пинктоп погиб.

Несмотря на понесённые потери, Критчли-Салмонсон удерживал свой отряд на этом критически важном участке в течение всей ночи. В верхней части гряды бойцы рот Бёрка и Конкэнона из 2-го батальона постоянно отбивали атаки турецких отрядов, которые пытались найти путь через Вершину Расселла. Позиции на ней располагались таким образом, что турки действовали наощупь. И если на большей части линии обороны обе стороны поливали друг друга огнём, на Вершине части 2-го батальона старались стрелять реже, чтобы подпустить противника ближе. Когда в поле зрения попадала чья-то фигура, отдавался устный приказ не стрелять. Когда турок падал, немедленно поднимался вопрос о том, кто его застрелил. Однажды ночью, некое сообщение, поступившее с Пляжа, было принято за приказ эвакуироваться с Вершины Расселла. На закате штаб 3-й бригады предпринял попытку выполнить первоначальный план и перегруппировать на Пляже часть бригады. По окопам 3-й бригады разнёсся приказ, что её бойцам предписывается отступать в том направлении. В условиях той ночи подобный приказ сопровождался огромным риском и, если бы боевой дух бойцов был слабее, мог привести к катастрофе. На некоторых участках его выполнили без серьёзных последствий. На других его проигнорировали. В некоторых местах выдвигаться было опаснее, чем оставаться на месте. Очевидно, до Вершины Расселла этот приказ дошёл в искажённом виде. Каким бы ни было основание для приказа, как минимум часть гарнизона была выведена на Гряду Уокера прежде, чем ошибку раскрыли.

На обращённой вглубь суши стороне Вершины Расселла, от Высоты Поупа до крайнего правого фланга линии обороны, всю ночь продолжался интенсивный ружейный огонь. На Высоте Поупа 16-й батальон вёл огонь с гребня отрога, пока окапывался вдоль края. Старшина Харви {21} приказал своим людям рыть широкие окопы глубиной 180 см, со стрелковой ступенью. Пока рыли окопы, пикеты охраняли незанятый склон Высота Поупа позади них. На чёрной громаде Вершины Расселла сзади иногда можно было видеть вспышки, которые принимали за выстрелы со своей стороны. На самом деле, это были выстрелы турок.

На постах Квинна и Кортни перестрелки были такими же продолжительными, как на Высоте Поупа. Турки всю ночь стреляли из кустарника не более чем в 140 м от позиций австралийцев, которые удерживали края выступов. Тем не менее, враг подступал всё ближе. Каждый раз их атаки отбивали, иногда одними только криками и видами штыков в лунном свете. В перерывах между этими атаками австралийцы и новозеландцы рыли окопы так быстро, как только могли. Кирки и лопаты были ценнее винтовок, и куда менее многочисленными. Майор Лэмб и другие слали из долины все инструменты, какие только смогли найти. Перед постом Кортни у Коуи и Хьюка имелось немного инструментов, и до наступления утра они вырыли полноценные окопы. Остальная часть колонны Поупа (часть 16-го батальона под командованием майора Картера {22}, и рота из 15-го под командованием капитана Уолша {23}) разместилась между постами Кортни и Стила. Воодушевлённые Коуи и Хьюк, чьи окопы были достаточно глубокими, чтобы давать укрытие, передали им драгоценные инструменты. У Селби, стоявшего правее, было всего две лопаты на взвод. На Плато 400 основная часть 15-го батальона, занимавшая брешь в линии обороны, смогла выкопать только отдельные стрелковые окопы, не соединённые между собой. Дальше к югу Хендерсона из 7-го батальона, Боруик {24} из 6-го, Сейкер из 5-го и другие пытались общую схему расположения окопов. Тут и там уставшим отрядам, как, например, группе лейтенанта Дерема, приказали копать в другом направлении, и им пришлось начинать всю работу заново.

За всё время турки на Плато 400 не предпринимали попыток крупных атак. В определённый момент времени они, по-видимому, выступили к Лощине Оуэна, к орудиям, захваченным австралийцами в Чаше. Которые к закату находились немного позади австралийских позиций, и которые были на следующий день вывезены. На северной оконечности Плато 400 турки, очевидно, пытались произвести перегруппировку: они всю ночь подходили и отходили назад. Единственную полноценную атаку провели на южной половине фронта, со стороны лощин к югу от плато в направлении Гряды Болтона.



Этот участок передовой удерживали 4-й и 8-й батальоны: 4-й занимал северную часть Гряды Болтона, примыкавшую к Плато 400, 8-й располагался на отрезке вдоль южной части со стороны Пшеничного поля, обрамлявшего тыльную часть гряды, до моря. Передняя часть Пшеничного поля резко оканчивалась так называемой «Долиной отчаяния», находившейся на стыке Лощины Аллаха и Лощину Ку-и, первой из небольших лощин к югу от Одинокой Сосны. После наступления темноты из этой долины стали доноситься голоса турок. По выкрикиваемым приказам, звукам горнов и свистков стало ясно, что они готовят атаку. Двое разведчиков 8-го батальона находились перед линией обороны, и офицеры точно знали место сбора турок. Примерно в 22:00 этот шум неожиданно стал более громким, как будто по сигналу. «Впечатление было, будто оркестр начал игру, не попадая в ноты», - сказал один из слышавших шум. С края отрога, тянувшегося вдоль всего пшеничного поля, а также слева и справа, доносились крики стрелковой цепи турок, которые взывали к Аллаху. Два пулемёта 8-го батальона под командованием сержанта Трейлла, который отошёл с Сосновой Гряды, находились на позиции, откуда простреливали поле. В ту ночь они выстреливали по полю одну пулемётную ленту за другой. Справа, к югу от поля, где крутизна склонов долины давала превосходную возможность для сбора, навалились от двух до трёх волн турок. 8-й батальон, вместе с находившимся слева 4-м (который также знал о сборе противника благодаря своим разведчикам), открыли огонь в сторону, откуда доносился шум. Некоторые из турок подошли к австралийским позициям на 45 м, когда 8-й батальон пошёл в штыковую атаку. Турки разбежались до того, как 8-й батальон дошёл до них, и скрылись в долине. Атакующие подразделения были отозваны назад. Всю ночь отдельные турки скрывались в поле, откуда пытались вести снайперский огонь. Но, как и везде, их всегда можно было отогнать короткой штыковой атакой, поскольку турки очень редко оставались, чтобы схлестнуться в ближнем бою. Ближе к рассвету они предприняли вторую атаку, не менее яростную, чем первая. Но их силуэты были различимы в свете восходящего солнца, и по их стрелковой цепи был открыт огонь. Дальше на юг, на самом берегу, продвижение турок стало практически невозможным из-за линкоров, двое из которых непрерывно освещали побережье и долины со своей стороны своими прожекторами {25}.

Так шли бои на австралийских и новозеландских позициях в течение первой ночи боёв, когда они не вели стрельбу и не рыли окопы. У них не было времени, чтобы обратить внимание на дождь, не говоря уже о том, чтобы подумать о возможности проведения противником атаки утром. Поскольку было решено удерживать позиции, командование пришло к двум идеям. Первая заключалась в том, что оставшаяся пехота, которую Бидвуд высадил на берег когда представилась возможность, будет отправлена в опасную и неразведанную брешь на северной оконечности, между Брондом и Поупом. Вторая – оборудовать укреплённую внутреннюю позицию, где можно было бы проводить сбор войск и организовывать последний рубеж обороны в случае масштабного наступления свежих частей, которое ожидалось утром.

Внутреннюю линию обороны можно было обустроить только на Плато Пладджа и Гряде Маклагана, где она могла прикрывать место высадки. В течение всей ночи на этом участке работала большая часть сапёров. Отагский батальон и часть 11-го уже заняли эту возвышенность. Рота и половина Веллингтонского батальона была отправлена рыть окопы на Гряду Маклагана, откуда незадолго до рассвета частично переформированный 12-й батальон прибыл с Пляжа для обустройства дополнительной линии обороны. По два орудия 21-й и 26-й индийских горных батарей были подняты на Плато Пладджа и размещены на его почти перпендикулярном краю. Звон лопат был слышен почти на всём переднем краю высоты. Со временем дождь прекратился. Небо побледнело. С окрестных холмов доносился треск винтовочных выстрелов, подобный звуку ударов хлыста. «Опять эти парни коров гонят!» - бормотал уставший офицер на Пляже, когда открыл глаза. Начинался рассвет. Штаб, проработав почти всю ночь, постоянно ожидал звуки первых залпов гаубиц, которые означали бы начало турецкого наступления.

Но никакой атаки не случилось. Обстрел не начался. На чистом небе взошло солнце. Усталые отряды на Пляже приступили к запланированным работам в неожиданной тишине.

Турки не смогли провести наступление по двум причинам. Во-первых, две турецкие дивизии, которые могли провести наступление, 5-я и 7-я, оставались на месте в районе Булаира, готовясь отразить удар, который всё ещё ожидали Лиман фон Сандерс и его штаб на Высоте Гази. Если бы фон Сандерс, как и Мустафа Кемаль, сразу бы осознал всю серьёзность высадки у Ари-Бурну, ещё до рассвета туда могла бы прибыть одна из этих дивизий, или даже сразу обе. Тогда боевой дух австралийских и новозеландских солдат мог подвергнуться ещё более серьёзному испытанию. Но несмотря на приказы о приведении в готовность кораблей для немедленной переброски 5-й турецкой дивизии на юг, а также другие предпринятые меры, в течение драгоценных часов 25 апреля фон Сандерс не приказал отправляться на юг ни одному из полков. В случае планирования какого-либо наступления на Ари-Бурну на рассвете, её могли провести только части, находившиеся в распоряжении Мустафы Кемаля.

В австралийско-новозеландском штабе, и даже на передовой, не знали и не могли знать, что к концу дня противостоявшие им турки были почти в таком же состоянии, вымотанные, отставшие от своих, потерявшиеся, а в некоторых случаях даже полностью дезорганизованные. Они спали больше австралийцев, но они прошли через местность, которая была для них почти такой же труднопроходимой и незнакомой, как и для противника. Им почти не пришлось пережидать артиллерийские обстрелы, кроме нескольких серий яростных залпов, когда они появились на горизонте. Но плотный ружейный и пулемётный огонь, не прекращавшийся днём и ночью, повлёк сильную дезорганизацию и тяжёлые потери. У турок имелось четыре пехотных полка. До полуночи на берег высадилось от 10 000 до 12 000 человек {26} против 16 000 солдат противника. Однако ружейный огонь австралийской пехоты, вступившей в своё первое сражение, был настолько эффективным, что одни только 27-й и 57-й полки потеряли 25 апреля 2 000 человек. Почти такие же потери понесла в тот день 1-я австралийская дивизия.



Это привело в замешательство турецкий штаб в отношении обстановки на двух самых напряжённых участках боёв (вход в Долину Монаша и Плато 400), которое было ещё более серьёзным, чем в австралийско-новозеландском штабе. На северном участке после ухода 1-го и 2-го батальонов 57-го турецкого полка на обращённых вглубь и к морю склонах Малышки 700 соответственно, даже до непосредственных командиров доходили немногие известия. До штаба Кемаля на Кустистом холме доходило ещё меньше. Командир 1-го батальона 57-го полка получил ранение. Командир 2-го батальона потерял связь со своими бойцами сразу же, как только они пошли в атаку через обращённые к морю склоны. Выяснилось, что некоторые из них дошли до Рыбацкой Хижины, но из других мест от них известий не было. Сам командир батальона после похода в разведку до Нэка, вернулся с единственным донесением, что там находились только британские войска – его батальон пропал в полном составе. Донесение этого офицера было настолько тревожным, что Ахуни-бей {27}, командир полка (что по британской организации соответствовало бригадиру), чрезвычайно встревожился. Однако до заката передовые роты 3-го батальона 57-го полка были направлены в промежутке между двумя другими батальонами, в районе Вершины Расселла (по-турецки – Жессарет-Тепе) и Высотой Поупа. Вскоре после тревожных донесений 2-го батальона поступило сообщение от командира 3-го батальона. Он сказал, что он сам шёл впереди своих бойцов. Он мог держать только с 80-90 из них, и он очень волновался, что в случае атаки они не смогут её отразить. Он добавил, что ему требуются подкрепления, однако на его участке установилось спокойствие. Он считал, что британцы также были слишком истощены для атаки.

Из этих докладов, дошедших до штаба 57-го полка в Усун-Дере (Длинная долина), позади Высоты Линкор, стало известно, что командир 3-го батальона, Хаири-бей {28}, был из тех людей, на которых можно было положиться в данной ситуации. Именно ему и были направлены подкрепления. После получения его убедительного сообщения Мустафа Кемаль, похоже, полностью уверился в том, что десантная группировка уверенно двигалась в направлении основной гряды. Исходя из этой диспозиции он и принимал важные решения в дальнейшем. Очевидно, что ни Хаири-бей, ни его руководство не имели понятия о том, что турецкие отряды фактически совершили прорыв неподалёку от центра австралийских позиций вдоль Вершины Расселла.

27-й турецкий полк на южном фланге к наступлению ночи оказался вымотан, как и 57-й полк на севере. В одном из его батальонов трое из четырёх командиров рот погибли, четвёртый, хоть и продолжал сражаться, был ранен. Большая часть младших офицеров были ранены или убиты. Полк не мог продолжать сражаться без перегруппировки.

На закате у Мустафы Кемаля ещё оставались два арабских полка 19-й дивизии: 77-й и 72-й. 72-й вступил в бой последним. Один из его батальонов был отправлен на север в подкрепление 57-му полку, 2-й батальон которого понёс тяжёлые потери при Малышке 700. Этот батальон 72-го полка прибыл только поздно ночью или ранним утром. Однако 77-й, который выступил рано утром 25 апреля, и которому оставалось пройти всего несколько километров, должен был с наступлением темноты атаковать между позициями 57-го и 27-го полков. Даже турецкий штаб не знал, что происходило с этим полком. Часть его, по-видимому, открыла стрельбу ещё до того, как достигла передовой. Очевидно, часть пошла в атаку, а часть пошла в обход. Вероятно, подразделения, наступавшие на Высоту Маклорина и Проволочную Лощину после заката, когда раздался крик «Индийские войска», принадлежали к этому полку. Как бы то ни было, в их рядах началась паника. Его бойцы отступили к Орудийной гряде и Сосновой гряде, и оттуда уже всю ночь стреляли в спину 57-го и 27-го турецких полков, которые атаковали по флангам. Турки из 57-го полка постоянно кричали бойцам 27-го не стрелять по ним. Из 27-го кричали в ответ. Находившиеся между ними арабы ничего не понимали. К рассвету 77-й полк потерял всякий контакт с другими турецкими подразделениями. Отряды арабов ещё в течение недели после этого шатались позади турецких позиций. Мыс Габа-Тепе считался тихой позицией, где никто не ожидал манёвров турок или британцев. Но в то время туда выдвинулся 77-й полк и впоследствии удерживал те позиции до самой эвакуации.

Таким было положение турок напротив Ари-Бурну к рассвету 26 апреля. Ни одна из сторон не проводила атак. По прошествии нескольких часов турецкие батареи возобновили обстрел позиций, которые они бомбили за день до этого. Однако на многих участках австралийских позиций уже были вырыты окопы глубиной около 1 м. Теперь шрапнель, которая косила бойцов на открытой местности, теперь безвредно свистела над брустверами. На рассвете выяснилось, что линкор Queen Elizabeth стоит к югу от флотилии транспортов. Многие предполагали, что он обеспечивает моральную и материальную поддержку. На него были обращены взоры большей части людей. Примерно в 06:00 корабль дал первый залп. Внезапно вокруг неё возникло облако жёлто-коричневого дыма. Спустя несколько секунд окружающее пространство потряс сильный удар, и в горах раздался ужасающий грохот. Корабли боевой эскадры Тёрсби и несколько крейсеров одновременно открыли стрельбу. За ночь на берег высадились только две новозеландские гаубицы. Обещали доставить австралийские орудия; однако, несмотря на многочасовые ожидания штаба артиллерии на берегу, они так и не прибыли. Из-за ошибки одного штабного офицера несколько австралийских орудий, которые за день до этого в полдень высадили на берег, и как минимум одно из которых привезли на Пляж, вернули обратно на транспорты. Но когда в понедельник корабли начали бомбардировку, все знали, что вопрос с артиллерийской поддержкой в отношении боевого духа был решён. Бойцы были почти полностью вымотаны. Большинство из них участвовали в бою уже 24 часа. Многие не спали до 48 часов. Они трудились так упорно, как никогда ранее, даже во время неожиданных вызовов на тушение пожаров в буше или ликвидацию последствий наводнений. Многие долго не ели. Однако большей части бойцов передовой доставили воду, даже на труднодоступные посты перед Высотой Маклорина и на Плато 400. Достаточное количество еды имелось в пайках каждого бойца, а также рюкзаках погибших. Однако самым важным было то, что теперь большая часть передовых позиций не несли потерь от вражеской шрапнели и пулемётного огня.



Напомним, что остальная часть Лощины отдыха, напротив которой располагался отряд турок, прорвавшийся через Вершину Расселла, был занят группой австралийцев под командованием младшего капрала Хау из 11-го батальона. Непосредственно перед рассветом к этому отряду подошёл офицер из штаба и приказал уйти с позицию, поскольку корабли вот-вот начнут обстрел. Не все успели покинуть траншеи, как низко над головами просвистел 6-дюймовый снаряд и разорвался в нескольких метрах от них. Несколько человек получили ранения, однако обстрел, по-видимому, выбил турок с этой оконечности Вершины Расселла. С этого времени, по-видимому, в тылу австралийцев более не существовало организованных отрядов противника.

____________________________________________________________________________
12. Подполковник У. Смит, кавалер ордена «За выдающиеся заслуги». Помощник начальника военной полиции Австралийского корпуса, 1916-1918. Из Мельбурна, Виктория. Родился в Порт-Фейри, Виктория, 3 января 1863 г.
13. Майор Р.А. Рэмси, скотовод, из Беррегерры, Западный округ, Виктория. Родился в Восточном Мельбурне, Виктория, 13 февраля 1869 г.
14. Генерал-майор Дж. Г. Кэннан, кавалер ордена Бани, ордена Святого Михаила и Святого Георгия, ордена «За выдающиеся заслуги», награждён знаком отличия для офицеров-ветеранов. Командир 11-й пехотной бригады, 1916-1919 гг. Менеджер квинслендского отделения Insurance Office of Aust. Ltd. Из Челмера, Брисбен, Квинсленд. Родился в Таунсвилле, Квинсленд, 29 августа 1882 г.
15. Полковник Г. Поуп, кавалер ордена Бани, награждён знаком отличия для офицеров-ветеранов. Командир 52-го батальона и 14-й пехотной бригады. Уполномоченный по железным дорогам, Западная Австралия, 1919-1928. Родился в Илинге, графство Мидлсекс, Англия, 16 октября 1873 г. Умер 13 мая 1938 г.
16. Полковник Р.Т.А. Макдональд, офицер ордена Британской Империи, офицер 16-го батальона Регулярной армии Австралии. Родился 21 ноября 1885 г.
17. Капитан У.Э. Элстон, 16-й батальон. Фермер, из Пилхайи, Западная Австралия. Родился в Карнгеме, Виктория, 10 мая 1868 г.
18. Рядовой Р.Ф. Лашингтон (№ 507, 16-й батальон). Винодель, из Аппер-Суона, Западная Австралия, и чайный плантатор с Цейлона. Родился в Негапатаме, Южная Индия, 24 декабря 1890 г.
19. Подполковник А.Э. Лоуч. Из Крайстчёрча, Новая Зеландия. Родился в Бирмингеме, Англия, 26 октября 1876 г.
20. Рядовой Д.Дж. Симкок (№ 951, 11-й батальон). Из Лидервиля, Западная Австралия. Родился в Каллингтоне, Южная Австралия, 1883 г. Погиб в бою 25 апреля 1915 г.
21. Сержант-квартирмейстер роты Э. Харви (№ 371, 16-й батальон). Мясник. Родился в Бредфорде, графство Йоркшир, Англия, 7 июня 1884 г. Скончался от ран 9 мая 1915 г.
22. Майор Ф.Б. Картер, 16-й батальон. Бухгалтер, из Перта, Западная Австралия. Родился в Аксбридже, графство Миддлсекс, Англия, 2 апреля 1875 г. Погиб в бою 27 апреля 1915 г.
23. Майор Дж.Ф. Уолш, 15-й батальон. Экспедитор и районный офицер. Родился в Чартерс-Тауэрс, Квинсленд, 1 февраля 1890 г. Погиб в бою 28 апреля 1915 г.
24. Подполковник Т.Ф. Боруик, кавалер ордена «За выдающиеся заслуги», офицер штабной службы, АИК, склады в Великобритании, 1918 г. Закончил школу инженерных наук Мельбурнского университета. Родился в Мельбурне, Виктория, 29 мая 1890 г.
25. В течение всех ночей, кроме одной, восьми месяцев пребывания в бухте Анзак долины на флангах освещались прожекторами кораблей.
26. По оценкам турецкого генерального штаба численность 27-го и 57-го полков в общем составляла немногим более 4 000 человек, в то время как три австралийские бригады насчитывали 12 000. В заявлении турецкого штаба: «При учёте потерь этих двух полков (27-го и 57-го) стало очевидно, насколько успешно сражались австралийцы в своём стремлении удержать достигнутые рубежи. В течение дня и последующей ночи потери этих двух полков составили 50% от их численности».
27. Погиб в июне 1915 г., на Миномётной гряде.
28. Имена этих офицеров были на словах переданы Австралийской исторической миссии; это имя поначалу записали как «Хаиди».
Tags: Австралия, Первая мировая война, военная история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments